Что именно происходит в группе — процесс отдельного участника, общий бессознательный конфликт или динамика отношений между людьми? Психоаналитические школы предлагают разные способы «читать» группу. Для гештальт-терапевта эти модели особенно интересны как способы строить и проверять гипотезы о возникающей фигуре.
В групповой работе ведущий постоянно сталкивается с вопросом: что именно сейчас происходит в группе?
Один участник долго говорит о конфликте с партнёром. Другой неожиданно раздражается на ведущего. Несколько человек замолкают. Кто-то начинает шутить. Возникает скука, напряжение или необычное возбуждение. Каждое из этих событий можно рассматривать как принадлежащее отдельному человеку. Но можно поставить другой вопрос: не выражают ли эти разные события некоторый общий процесс?
В гештальт-терапевтическом языке мы могли бы говорить о фигуре группы — о том, что в данный момент становится наиболее значимым и организует групповое поле. Сам термин не является психоаналитическим, однако проблема распознавания такого общего процесса занимает важное место в истории психоаналитической групповой терапии.
При этом единого психоаналитического способа «читать группу» не существует. Для практической ориентации разные подходы удобно рассматривать через три основные оптики: анализ отдельного человека в группе, рассмотрение группы как целого и понимание группы как сети межличностных отношений.
Каждая из них по-разному отвечает на вопрос: что считать фигурой и кому принадлежит происходящее?
Для сопоставления с другими подходами к групповому процессу см. также обзор «Стадии развития группы в гештальт-терапии и других подходах».
1. Индивид в группе: психоанализ, перенесённый в групповую ситуацию
Одна из ранних традиций аналитической групповой терапии связана с именами Сэмюэла Славсона, Александра Вольфа и Эмануэля Шварца.
Здесь группа прежде всего рассматривается как особая среда, в которой разворачиваются индивидуальные психические процессы. Сохраняются основные инструменты индивидуального психоанализа: анализ сопротивления, переноса, контрпереноса, свободных ассоциаций, сновидений и повторяющихся отношений. У Wolf и Schwartz психоаналитические процедуры практически непосредственно переносятся в групповой сеттинг.
Славсон также уделял большое внимание отношениям каждого участника с терапевтом и другими членами группы, связывая актуальное поведение с ранними отношениями и индивидуальной психодинамикой. При этом именно интерпретация ведущего оставалась одним из основных инструментов изменения.
Например, участник группы говорит:
«Мне кажется, ведущий больше интересуется другими, а меня почти не замечает».
В этой модели внимание терапевта прежде всего будет направлено на самого участника: знакомо ли ему это переживание? В каких отношениях оно возникало раньше? Какой перенос разворачивается по отношению к ведущему? Почему именно недостаток внимания приобретает такое значение?
Группа предоставляет дополнительный материал, но центром интерпретации остаётся индивидуальная психика.
Для гештальт-терапевта такая позиция хорошо знакома: мы также можем работать с индивидуальной фигурой участника внутри группы, не превращая любое его переживание в проявление групповой динамики.
И это важное ограничение идеи «фигуры группы»: не всё происходящее в группе обязательно принадлежит группе как целому.
2. Группа как целое: общий бессознательный процесс
Противоположный полюс возникает в британской традиции групповой психотерапии — прежде всего у Уилфреда Биона и Генри Эзриэля.
Здесь единицей наблюдения становится уже не отдельный участник, а группа как целое.
Тогда вопрос меняется.
Не только:
«Почему Пётр злится на ведущего?»
но:
«Что происходит в группе такого, что именно сейчас злость на ведущего появляется через Петра?»
У Биона группа может организовываться вокруг бессознательных базовых предположений — зависимости, борьбы–бегства или образования пары. Они существуют параллельно способности группы выполнять реальную задачу. Поэтому внешне разумный разговор может одновременно выполнять защитную функцию.
Например, группа долго задаёт ведущему профессиональные вопросы. На уровне содержания участники интересуются теорией. Но на другом уровне группа может организовывать отношения зависимости: ведущий должен стать человеком, который знает правильные ответы и избавляет группу от неопределённости.
Здесь фигура определяется уже не содержанием отдельной реплики, а общей конфигурацией отношений.
У Биона эта логика тесно связана с кляйнианской идеей проективной идентификации: группа может вовлекать ведущего в определённую эмоциональную позицию. Поэтому собственное состояние аналитика становится одним из источников информации о происходящем в группе. В той же работе Бион одновременно предупреждает, что эмоциональная реакция аналитика может происходить из его собственной психопатологии, и утверждает, что некоторые важнейшие групповые интерпретации приходится строить именно на основании собственных эмоциональных реакций аналитика.
Переживание ведущего является данными, но ещё не является интерпретацией.
3. Эзриэль: какую форму отношений создаёт группа
Генри Эзриэль делает идею группы-как-целого более технической.
Его интересует общее групповое напряжение и прежде всего то, какие отношения группа пытается установить с терапевтом и каких отношений она одновременно избегает.
Он различает три взаимосвязанные формы:
- required relationship — отношения, которые группа старается поддерживать;
- avoided relationship — отношения, которых группа избегает;
- calamitous relationship — предполагаемая катастрофа, которая, по бессознательной фантазии группы, произойдёт, если избегаемые отношения возникнут.
Представим группу, которая становится исключительно вежливой. Никто не спорит с ведущим, участники осторожно формулируют несогласие и быстро снимают возникающее напряжение.
Можно сказать: «Какая приятная группа».
Но Эзриэль предложил бы исследовать функцию этой приятности.
Возможно, необходимыми отношениями становятся отношения подчёркнутой корректности. Они позволяют не встречаться с избегаемыми отношениями — открытой злостью и конкуренцией с ведущим. А за этим находится катастрофическая фантазия: если мы действительно разозлимся на ведущего, он отвергнет нас, разрушится безопасность или распадётся группа.
Тогда фигура — не просто «злость». Фигурой становится способ организации отношений вокруг невозможности проявить злость.
Именно эта логика особенно интересна с позиции гештальта: иногда фигуру приходится искать не в том, что происходит, а в том, чему группа систематически не позволяет произойти.
4. Whitaker и Lieberman: групповой фокальный конфликт
Концепция группового фокального конфликта была впервые сформулирована Roy M. Whitman и Dorothy Stock в 1958 году. Позднее Dorothy Stock Whitaker и Morton Lieberman развили эту модель и подробно описали её применение к групповому процессу.
Они исходили из того, что внешне различные события одной групповой сессии часто объединяются общей скрытой проблемой. Группа организуется вокруг фокального конфликта, состоящего из двух противоположных тенденций:
disturbing motive — желание, импульс или движение;
и
reactive motive — страх, возникающий в ответ на возможность реализации этого желания.
Группа затем создаёт определённое решение этого конфликта — group solution. Оно может быть ограничивающим, то есть главным образом защищать участников от страха, или более продуктивным, позволяющим одновременно выдерживать тревогу и двигаться в сторону желания.
Например, несколько участников хотят получать от ведущего больше личного внимания.
Это disturbing motive.
Но одновременно возникает страх конкуренции: если я потребую внимания, другие будут злиться, а ведущий сочтёт меня эгоистичным.
Это reactive motive.
Тогда группа может создать решение: говорить по очереди, передавая всё внимание одному участнику и превращая остальных во временную аудиторию.
Снаружи всё выглядит организованно. Однако эта организация одновременно является способом справиться с конфликтом.
Здесь появляется очень полезная для практики идея:
групповая фигура может быть не темой разговора, а конфликтом между двумя групповыми тенденциями и способом, которым группа этот конфликт регулирует.
5. Фулкс: группа как матрица отношений
У Зигмунда Фулкса появляется принципиально другой способ мышления.
Группа для него — не единый организм с одним бессознательным и не просто набор отдельных психик. Это коммуникационная сеть, которую он обозначает понятием групповой матрицы. Каждый участник существует внутри этой сети как её узловая точка, а значения возникают в системе отношений между людьми. Институт группового анализа и современные обзоры именно матрицу, коммуникацию и роль ведущего-кондуктора относят к центральным понятиям подхода Фулкса.
Это существенно меняет способ наблюдения.
Если человек говорит: «Я почему-то сегодня чувствую себя здесь лишним», терапевту необязательно сразу решать, является ли это его личной проблемой или переживанием всей группы.
Можно сначала посмотреть, как это сообщение резонирует в матрице.
Кто откликается?
Кто замолкает?
У кого появляется похожий опыт?
Что происходило непосредственно перед этим?
Не выражает ли один участник нечто, уже присутствовавшее между несколькими людьми, но ещё не получившее слов?
У Фулкса поэтому особенно важны коммуникация, резонанс, повторяющиеся темы и способность участников постепенно становиться переводчиками группового опыта друг для друга.
Ведущий — conductor, а не единственный носитель знания о бессознательном группы. Его задача в значительной степени заключается в том, чтобы помогать развитию такой групповой культуры, при которой связи между участниками становятся всё более доступными для осознавания.
Для гештальт-терапии этот взгляд оказывается особенно близким идее поля: фигура может не находиться внутри одного человека и даже не принадлежать «группе как организму». Она возникает в отношениях.
6. Объектные отношения и проективная идентификация: ведущий как часть происходящего
Отдельная линия проходит через теорию объектных отношений.
После работ Мелани Кляйн о проективной идентификации и Паулы Хайманн о контрпереносе эмоциональная реакция терапевта всё больше начинает рассматриваться не только как помеха, но и как потенциальный источник информации.
В групповой ситуации эта идея становится особенно важной.
Ведущий вдруг чувствует себя:
- беспомощным;
- раздражённым;
- ненужным;
- обязанным спасать группу;
- единственным разумным человеком среди хаоса;
- виноватым перед участниками;
- скучающим и эмоционально выключенным.
Вместо немедленного ответа «это моё» или «это группа заставила меня это чувствовать» появляется исследовательский вопрос:
каким образом моё состояние связано с тем, что происходит между нами?
Современные модели group-as-a-whole/object relations сохраняют эту традицию, но одновременно возвращают внимание к индивидуальным процессам, стараясь не сводить всё происходящее исключительно к группе как целому.
Для гештальтиста здесь есть хорошо знакомая территория: собственный отклик терапевта является частью поля. Но его нужно феноменологически проверить, прежде чем превращать в утверждение о клиенте или группе.
7. Нитсун: когда фигурой становится разрушение самой группы
Более позднее развитие групп-анализа связано с концепцией anti-group Морриса Нитсуна.
Нитсун обратил внимание на то, что аналитическая традиция, особенно линия Фулкса, иногда слишком оптимистично описывает терапевтический потенциал группы. Но группа может вызывать страх, ненависть, зависть, ощущение угрозы индивидуальности и желание разрушить саму групповую связанность.
Антигруппа проявляется в процессах, которые подрывают возможность совместной работы: разрушении доверия, постоянных атаках на связи, обесценивании группы, хронических конфликтах, отказе от участия. При этом Нитсун подчёркивает, что признание этих разрушительных процессов способно стать условием дальнейшего развития группы.
Для ведущего это расширяет вопрос о фигуре.
Иногда фигура состоит не в том, что группа хочет сделать вместе, а в том, что некоторой части группового процесса сама возможность существовать вместе становится невыносимой.
Что психоаналитические подходы предлагают наблюдать
Если убрать различия терминологии, несколько практических принципов повторяются во многих аналитических школах.
Первое — различать уровни процесса.
Одно и то же событие может одновременно иметь индивидуальный,
межличностный и общегрупповой смысл. Ошибка возникает, когда терапевт
автоматически выбирает только один уровень.
Второе — искать не отдельный признак, а
конфигурацию.
Одна пауза, одна реплика или собственное раздражение ведущего ещё ничего
не доказывают. Значение появляется, когда несколько явлений начинают
складываться в общий рисунок.
Третье — обращать внимание на здесь-и-сейчас.
Даже если происходящее связано с ранним опытом участников, аналитические
групповые подходы постоянно возвращаются к вопросу: каким образом этот
процесс воспроизводится непосредственно сейчас между участниками и
ведущим?
Четвёртое — исследовать функцию происходящего.
Почему именно такая форма общения нужна группе сейчас? От чего она
защищает? Что делает возможным? Чего не позволяет пережить?
Пятое — наблюдать не только происходящее, но и
отсутствующее.
Иногда наиболее значимым становится не проявленная эмоция, а
систематическая невозможность злиться, конкурировать, зависеть,
проявлять сексуальность, слабость или несогласие.
Шестое — использовать собственные реакции ведущего как данные, но не как доказательство.
Как отличить фигуру группы от гипотезы самого ведущего
Это, вероятно, один из наиболее важных вопросов групповой работы.
Ведущий всегда находится внутри ситуации. Поэтому полностью «объективного» взгляда на группу у него быть не может. Но это не означает, что любую возникающую у него идею можно считать фигурой группового поля.
Есть несколько способов проверки.
1. Фигура должна объяснять несколько независимых феноменов
Если гипотеза опирается только на слова одного участника или одно чувство ведущего, оснований говорить о групповой фигуре мало.
Сильнее выглядит гипотеза, которая одновременно помогает понять реплики нескольких участников, последовательность событий, изменения атмосферы и собственную реакцию терапевта.
Чем больше разрозненных событий она связывает без необходимости их искусственно подгонять, тем вероятнее, что мы действительно замечаем групповой процесс.
2. Важно проследить последовательность событий
Полезно задаваться вопросом:
Что происходило непосредственно перед тем, как возникла эта фигура?
Например, скука группы может быть не её устойчивым состоянием, а реакцией на момент эмоционального сближения, конфликта или рискованного самораскрытия.
Тогда значима не скука сама по себе, а переход:
приближение → тревога → скука.
Именно последовательность часто позволяет увидеть функцию группового феномена.
3. Переживание ведущего — начало исследования, а не конец
«Мне стало беспомощно» — это феномен.
«Группа проецирует в меня свою беспомощность» — уже теория.
Между ними необходим промежуточный этап наблюдения.
Что происходит с участниками? Пытаются ли они заставить ведущего действовать? Отказываются ли от собственной инициативы? Возникает ли подобное ощущение у кого-то ещё?
Так собственное переживание превращается из уверенности в рабочую гипотезу.
4. Хорошая гипотеза сохраняет возможность альтернативы
Если терапевт заранее знает, что любая тишина означает сопротивление, любая критика — перенос, а любое раздражение ведущего — проективную идентификацию, теория перестаёт помогать видеть группу.
Полезнее одновременно удерживать несколько возможностей.
Тишина может означать тревогу.
Может быть насыщенностью переживания.
Может быть отсутствием интереса.
Может быть способом противостоять ведущему.
А может быть просто тишиной.
Фигура обнаруживается постепенно — благодаря накоплению феноменов.
5. Интервенция сама становится способом проверки
Интерпретацию можно понимать не только как сообщение истины, но и как эксперимент.
Например:
«У меня появляется ощущение, что сегодня мы много обращаемся ко мне за ответами и гораздо меньше друг к другу. Интересно, замечаете ли вы это?»
После такой реплики группа что-то делает.
Участники узнают происходящее.
Не узнают.
Раздражаются.
Начинают говорить друг с другом.
Ещё сильнее требуют ответа.
Возникает новый материал.
Таким образом, реакция группы становится частью проверки гипотезы.
6. Полезная интерпретация увеличивает способность группы замечать собственный процесс
Вероятно, это наиболее практичный критерий.
Интерпретация может звучать очень убедительно и теоретически изящно, но если после неё группа становится только более зависимой от «понимающего» ведущего, стоит задуматься о её функции.
Более продуктивна интервенция, после которой участники способны сами увидеть связи:
«Да, мы действительно всё время спрашиваем тебя».
«Я заметил, что боялся возразить».
«А я злился, когда остальные соглашались».
«Получается, мы сами сделали здесь человека, который должен всё знать».
В этот момент фигура перестаёт быть собственностью терапевта и становится доступным группе опытом.
Вместо заключения
Психоаналитические групповые подходы предлагают не один способ обнаруживать фигуру, а несколько разных оптик.
Можно рассматривать индивидуальный перенос участника. Можно искать общий бессознательный конфликт. Можно исследовать форму отношений, которую группа создаёт и которой избегает. Можно наблюдать матрицу коммуникаций и резонансов. Можно замечать собственный контрперенос или разрушительные процессы, направленные против самой групповой связанности.
Для группового гештальт-терапевта ценность этих моделей, вероятно, не столько в заимствовании их терминологии, сколько в дисциплине построения гипотез.
Фигура группы — это не просто яркое впечатление ведущего и не теоретическое название, которое удалось подобрать к происходящему. Это гипотеза о процессе, которая должна связывать наблюдаемые феномены, учитывать собственное участие терапевта, допускать альтернативные объяснения и выдерживать проверку дальнейшим опытом группы.
Поэтому, возможно, наиболее полезный вопрос ведущего звучит не:
«Что на самом деле сейчас происходит с группой?»
а:
Какая гипотеза лучше всего помогает нам исследовать то, что прямо сейчас происходит между нами?
Основная литература
Bion, W. R. (1961). Experiences in Groups and Other Papers. London: Tavistock Publications.
Ezriel, H. (1950). A psycho-analytic approach to group treatment. British Journal of Medical Psychology, 23(1–2), 59–74. https://doi.org/10.1111/j.2044-8341.1950.tb00371.x
Foulkes, S. H. (1948). Introduction to Group-Analytic Psychotherapy: Studies in the Social Integration of Individuals and Groups. London: William Heinemann Medical Books.
Foulkes, S. H. (1964). Therapeutic Group Analysis. London: Allen & Unwin.
Heimann, P. (1950). On Counter-Transference. International Journal of Psycho-Analysis, 31, 81–84.
Klein, M. (1946). Notes on Some Schizoid Mechanisms. International Journal of Psycho-Analysis, 27(3–4), 99–110.
Nitsun, M. (1996). The Anti-Group: Destructive Forces in the Group and Their Creative Potential. London: Routledge.
Slavson, S. R. (1950). Analytic Group Psychotherapy: With Children, Adolescents and Adults. New York: Columbia University Press.
Whitaker, D. S., & Lieberman, M. A. (1964). Psychotherapy Through the Group Process. New York: Atherton Press.
Whitman, R. M., & Stock, D. (1958). The group focal conflict. Psychiatry, 21(3), 269–276. https://doi.org/10.1080/00332747.1958.11023136
Wolf, A., & Schwartz, E. K. (1962). Psychoanalysis in Groups. New York: Grune & Stratton.
