Стадии развития группы в гештальт-терапии и других подходах

Сравнительный обзор моделей группового развития — от Кепнер, Зинкера и Спаньуоло Лобб до Ялома, Биона, Шиллер и Уилан

Терапевтическая группа не возникает в момент, когда восемь или десять человек садятся в круг. Формально группа уже существует, но психологически это ещё скорее несколько незнакомых людей, которые пытаются понять: что здесь происходит, насколько здесь безопасно, чего хочет ведущий, что можно показывать другим и какое место среди них можно занять.

Постепенно вопросы меняются. «Можно ли мне здесь быть?» превращается в «Можно ли мне здесь быть собой?». Затем возникает следующий вопрос: «Могу ли я отличаться от других, спорить, злиться, не соглашаться — и при этом оставаться с ними в отношениях?». Позже появляется возможность близости, взаимного влияния и совместной работы. А в конечной группе неизбежно возникает ещё одна задача — расстаться.

Разные школы групповой психотерапии описывают этот путь по-разному. Иногда почти одинаковые процессы получают разные названия. Но есть и принципиальные различия: одни авторы описывают стадии жизни группы, другие — повторяющиеся состояния группы, третьи — развивающиеся способности участников к отношениям.

Именно поэтому полезнее не искать единственно правильную периодизацию, а посмотреть на несколько карт одновременно.

Стадия — не расписание

Первое важное уточнение: группа редко развивается строго линейно.

Даже если модель говорит о зависимости, конфликте, близости и завершении, это не означает, что, однажды достигнув близости, группа навсегда оставила зависимость или конфликт позади. Появление нового участника, уход старого, сильный конфликт, длительный перерыв, изменение ведущего или внешняя кризисная ситуация могут временно вернуть группу к более ранним задачам.

Поэтому стадии лучше понимать как преобладающие задачи поля, а не как ступени лестницы.

Это особенно важно для гештальт-подхода: происходящее рассматривается не только как свойство отдельных участников, но и как феномен ситуации, возникающий на границе контакта между человеком, другими членами группы и группой как целым.

От «горячего стула» к группе как терапевтическому организму

История групповой гештальт-терапии сама по себе показывает изменение взгляда на группу.

В классическом формате, связанном с работой Фрица Перлза, группа часто выполняла роль аудитории для индивидуальной работы: один участник оказывался в фокусе терапевта — на знаменитом «горячем стуле», — а остальные присутствовали при этой работе.

Позднейшая групповая гештальт-терапия всё больше смещала внимание с «индивидуальной терапии в присутствии группы» на отношения между членами группы, возникающие роли, нормы, власть, принадлежность и саму группу как развивающуюся систему. Коул и Риз прямо описывают профессиональное движение от hot-seat-ориентированной модели к интерактивному процессуальному подходу.

И здесь появляются несколько важных гештальт-моделей.

Элейн Кепнер: от зависимости к взаимозависимости

Модель Элейн Кепнер, связанная с Кливлендской школой гештальта, является одной из наиболее ясных developmental-моделей групповой гештальт-терапии.

В её основе лежит идея, что терапевту необходимо одновременно следить как минимум за двумя процессами: развитием отдельных участников и развитием самой социальной системы.

Первая стадия — идентичность и зависимость

Участники пытаются определить, кто они в этой группе и что представляет собой сама группа. Много внимания направлено на ведущего: что он будет делать, какие здесь правила, что считается правильным поведением.

Поэтому значительная часть работы ведущего связана с границами, контрактом и созданием возможности контакта между самими участниками. Важный сдвиг состоит в переходе от коммуникации через терапевта к непосредственному обращению людей друг к другу.

Вторая стадия — влияние и контрзависимость

Когда первоначальная безопасность уже появилась, становится возможной дифференциация. Возникают несогласие, борьба за влияние, раздражение, конкуренция, сопротивление нормам и самому ведущему.

С точки зрения развития группы это не обязательно признак того, что «что-то пошло не так». Напротив, способность сказать «я думаю иначе», выдерживая отношения, становится важнейшей developmental-задачей.

Кепнер предлагает ведущему делать существующие групповые нормы более заметными, поддерживать различия и не позволять ролевым процессам полностью сливаться с личностью человека. Если, например, группа создаёт «жертву», «проблемного участника» или «козла отпущения», задача терапевта — помочь увидеть роль как феномен групповой системы, а не характеристику самого человека.

Третья стадия — близость и взаимозависимость

Теперь участникам уже меньше нужен ведущий как центральная фигура. Они способны обращаться друг к другу за поддержкой и одновременно выдерживать различия и вызов со стороны других.

Лидер постепенно становится скорее ресурсом группы, чем её центром.

В ряде изложений модели отдельно выделяется четвёртая фаза — завершение, хотя ядро модели Кепнер часто представляют именно как три developmental-стадии: зависимость → контрзависимость → взаимозависимость.

Уже здесь можно увидеть важную закономерность: хорошая группа развивается не просто от дистанции к близости. Между ними находится различие.

Без способности конфликтовать близость легко превращается в слияние.

Джозеф Зинкер: группа как живой организм

Джозеф Зинкер предлагает близкую, но несколько иную карту.

Группа для него — не сумма участников, а постоянно изменяющийся организм. В различные моменты на передний план могут выходить её собственные способы контакта, избегания, возбуждения, затихания или объединения.

В описании Зинкера выделяются четыре стадии.

Первая — поверхностный контакт и исследование. Люди присматриваются друг к другу и постепенно формируют собственную позицию в группе.

Вторая — конфликт и идентичность. Различия становятся более явными, участники занимают позиции и испытывают границы друг друга и группы.

Третья — слияние и изоляция. После конфликта группа может стремиться к единству: появляется чувство «мы». Но вместе с этим возрастает опасность конформности. То, что не вписывается в коллективное «мы», может оказаться вытесненным или изолированным.

Четвёртая — высокая сплочённость. В зрелой группе большая близость уже способна сосуществовать с индивидуальностью участников.

У Зинкера есть ещё один важный уровень анализа: не только вся жизнь группы имеет развитие, но и отдельный групповой эпизод может рассматриваться через цикл контакта — возникновение ощущения, осознавание, мобилизацию энергии, действие и контакт, завершение и последующий отход.

Получается своеобразная фрактальная структура: маленькие циклы контакта происходят внутри большого цикла жизни группы.

Маргерита Спаньуоло Лобб: от становления группы к способности вынести новизну

Современная модель Маргериты Спаньуоло Лобб интересна тем, что ещё сильнее смещает фокус с внешней последовательности событий на развитие интенциональности контакта участников.

Она предлагает различать два способа видеть группу.

Синхронный взгляд отвечает на вопрос: что представляет собой качество контакта прямо сейчас? Здесь важны жизненность и присутствие участников, гибкость лидерства, способность группы принимать новизну и различия.

Диахронный взгляд отвечает на другой вопрос: как способность участников вступать в контакт меняется с течением жизни группы?

Для этого Спаньуоло Лобб выделяет пять фаз.

Фаза 1. Стать группой

Основная задача — само возникновение переживания «мы здесь вместе». Люди ещё сильно ориентированы на безопасность и пытаются понять, возможно ли принадлежать этой системе.

Фаза 2. Идентичность группы

Появляется более отчётливое «мы». Формируются культура, привычки, способы говорить и быть вместе.

Но идентичность одновременно даёт безопасность и создаёт ограничения: группа начинает знать, «какая она».

Фаза 3. Деструктурирование групповых определённостей и доверие к новизне

Вероятно, это одна из наиболее интересных частей модели.

Для развития недостаточно создать хорошую устойчивую группу. Группа должна оказаться способна поставить под вопрос собственный способ существования.

Появившиеся различия, неожиданное поведение участника, новые чувства или конфликт не обязательно разрушают группу. Они могут стать способом её дальнейшего развития.

В этом смысле зрелость проявляется не столько в отсутствии нарушения равновесия, сколько в способности переживать нарушение привычной формы и оставаться в контакте.

Фаза 4. Групповая близость

После прохождения испытания различием появляется иное качество близости. Это уже не просто принадлежность первых стадий. Участники могут показывать больше уязвимости, не требуя полного совпадения.

Фаза 5. Расставание и «излучение магии группы»

Формулировка Спаньуоло Лобб необычна и важна. Завершение — это не просто прекращение встреч. Опыт группы должен оказаться перенесён за её пределы.

То, что человек смог создать в отношениях здесь, становится частью его способности жить и вступать в отношения в других местах.

Поэтому хорошо завершившаяся группа в некотором смысле продолжает существовать уже вне группы.

Коул и Риз: «Действенный подход» и три линии развития

Книга Питера Коула и Дейзи Риз, опубликованная на русском языке под названием «Действенный подход. Задачи психотерапии XXI века», занимает особое место в этой картине.

В английском оригинале New Directions in Gestalt Group Therapy: Relational Ground, Authentic Self авторы последовательно рассматривают развитие отношений, власть ведущего, культуру группы, фигуру лидера — козла отпущения, работу с группой как целым и социальное измерение группового процесса.

При этом превращать подход Коула и Риз в ещё одну последовательность «стадия 1 → стадия 2 → стадия 3» было бы неточно.

Их модель скорее описывает несколько переплетающихся линий развития.

Первая линия — self-activating aspect, способность к самоактивации

Это классическая гештальт-линия автономии: распознавать собственные потребности, находить собственный голос, выдерживать границы, отказываться от автоматически усвоенных «должен», проявлять инициативу и действовать из собственной позиции.

Вторая линия — intimately connected aspect, способность к интимной связанности

Здесь на первый план выходят эмпатия, взаимность, уязвимость, способность рисковать в отношениях, переживать нарушения контакта и восстанавливать его.

Коул и Риз подчёркивают необходимость баланса между этими двумя направлениями. Способность быть отдельным без способности вступать в близость может приводить к изоляции. Способность быть связанным без достаточной отдельности — к слиянию и потере собственной позиции.

Третья линия — группа как целое

Группа постепенно создаёт явные и неявные нормы: кому можно говорить, какую агрессию можно показывать, что считается «правильной» уязвимостью, кого слушают, кого игнорируют, что происходит с властью, кто оказывается носителем нежелательных групповых чувств.

Поэтому задача ведущего — видеть не только человека и его отношения с другим человеком, но и систему, которая постоянно создаётся всеми участниками, включая самого ведущего. Коул и Риз рассматривают группу как сложную систему с собственными функциональными и дисфункциональными тенденциями и подчёркивают значение открытой обратной связи о происходящем в этой системе.

Это заметно расширяет классический гештальт.

Вопрос уже не только в том, «что сейчас происходит с тобой?», но и в том, «что мы сейчас совместно создаём?»

Ирвин Ялом: ориентация, конфликт, сплочённость и расставание

Модель Ирвина Ялома во многом стала общим языком для разных школ групповой терапии.

В распространённых изложениях его developmental-модели выделяются четыре крупных периода: начальная ориентация, конфликт и проверка, сплочённость и рабочая фаза, завершение.

На начальном этапе люди ориентируются друг на друга и на ведущего. Они пытаются понять правила и одновременно хотят быть принятыми.

Следующий период приносит борьбу за власть, статус и влияние. Возможен протест против терапевта, конкуренция и проверка границ.

Если группа способна переработать этот конфликт, развивается сплочённость. Участники всё больше воспринимают группу как значимое и безопасное пространство, способное выдерживать раскрытие и межличностную обратную связь.

Однако сплочённость у Ялома — не просто приятное чувство единства. Она является условием, внутри которого становится возможна более глубокая терапевтическая работа.

Эта идея получила и эмпирическую поддержку. Метаанализ исследований групповой терапии обнаружил статистически значимую связь между групповой сплочённостью и результатом терапии; величина связи различалась в зависимости от типа группы и других условий.

Последняя стадия — завершение.

Ялом подчёркивает, что расставание нельзя свести к административной последней встрече. Потери, благодарность, сожаление, невысказанные чувства и оценка пройденного пути становятся самостоятельным терапевтическим материалом.

Бион: не стадии, а состояния, в которые группа снова и снова проваливается

Уилфред Бион предлагает совершенно другую оптику.

Его базовые допущения иногда ошибочно представляют как стадии группового развития. Но это не последовательность.

Группа может переходить между этими состояниями множество раз даже в течение одной встречи.

При зависимости группа ведёт себя так, словно существует человек — обычно ведущий, — который должен знать ответы, защитить участников и решить проблему.

При борьбе — бегстве группа действует так, словно существует опасность, с которой необходимо либо сражаться, либо от которой необходимо убежать. Враг может обнаруживаться снаружи, внутри группы и даже в самом ведущем.

При парности надежда переносится на пару людей или идей, от соединения которых группа бессознательно ожидает будущего спасения.

Этим состояниям Бион противопоставляет рабочую группу — способность оставаться в контакте с реальной задачей вместо того, чтобы коллективно спасаться от тревоги.

Для гештальт-терапевта здесь особенно интересно наблюдение, что регрессивным может быть не только отдельный участник. Определённый способ организации контакта способен стать характеристикой всего поля.

Карл Роджерс: пятнадцать тенденций вместо жёсткой лестницы

Карл Роджерс, описывая encounter groups, перечислял пятнадцать характерных паттернов группового процесса.

При этом он специально предупреждал: они не образуют чёткой последовательности. Скорее это нити, которые появляются, исчезают и переплетаются в разных группах по-разному.

Процесс начинается с растерянности и поверхностного разговора, затем появляются сопротивление самораскрытию и осторожные рассказы о себе. Постепенно становятся возможны выражение отрицательных чувств, более личный материал, непосредственные чувства по отношению друг к другу, обратная связь и конфронтация.

Дальше усиливаются самопринятие, способность помогать другим участникам, разрушение привычных фасадов, близость и то, что Роджерс называл basic encounter — моментом подлинной встречи.

В конечном счёте изменения начинают проявляться не только внутри группы, но и в поведении человека за её пределами.

По духу это удивительно близко некоторым современным гештальт-моделям: ведущий не «проводит группу через стадии», а создаёт условия, в которых постепенно может возникнуть более непосредственный контакт.

Фоукс и группанализ: развитие матрицы отношений

Группанализ С. Х. Фоукса ещё сильнее уводит внимание от отдельного участника к сети отношений.

Одно из центральных понятий здесь — групповая матрица: постоянно развивающаяся сеть коммуникаций, смыслов и отношений, внутри которой существует каждый участник. Индивидуальный процесс не происходит отдельно от этой сети.

Роль ведущего — «кондуктора» — постепенно становится менее центральной по мере того, как группа развивает собственную терапевтическую культуру и участники становятся всё больше связанными друг с другом, а не только с терапевтом.

Поэтому группанализ интересен именно как альтернатива слишком жёсткому стадийному мышлению: предметом наблюдения становится развитие общей сети отношений.

Психодрама: цикл внутри каждой встречи

Психодрама Морено добавляет ещё один масштаб.

Её классические три фазы — разогрев, действие и шеринг — описывают прежде всего не годы или месяцы жизни группы, а структуру отдельной психодраматической сессии.

Во время разогрева формируется готовность группы к работе и возникает тема.

Во время действия происходит её драматическое разворачивание.

Во время шеринга участники возвращаются в общий круг и связывают увиденное с собственным опытом.

Это напоминает важную вещь: одновременно существуют по крайней мере два времени группы — большая история всей группы и маленькие циклы отдельных встреч.

Тукман: простая карта, которая неожиданно многое объясняет

Самая известная общепсихологическая модель Брюса Такмена создавалась не специально для психотерапии, но хорошо узнаваема и в терапевтических группах.

Его последовательность — forming → storming → norming → performing → adjourning: формирование, конфликт, возникновение норм, продуктивная совместная деятельность и расставание. Пятый этап — adjourning — был добавлен Такменом и Мэри Энн Дженсен позднее.

Интересно не то, что эта модель «правильнее» психотерапевтических концепций, а то, насколько устойчиво в разных традициях повторяется одна и та же основная фигура:

сначала принадлежность → затем различия и борьба → затем новая форма связанности → затем совместная работа → затем расставание.

Беннис и Шепард: сначала власть, затем близость

Одна из ранних и очень влиятельных моделей группового развития была предложена Уорреном Беннисом и Гербертом Шепардом в 1956 году. Она возникла из наблюдений за T-группами — группами, задачей которых было не столько решение внешней проблемы, сколько исследование происходящего между участниками.

Авторы исходили из идеи, что перед группой существуют две фундаментальные области неопределённости.

Первая касается власти и авторитета: кто руководит группой, кому принадлежит право определять происходящее, насколько участники зависят от ведущего и могут ли они брать ответственность на себя.

Вторая касается личных отношений и близости: насколько можно приблизиться к другим, показывать себя, нуждаться в них и одновременно не потерять собственной позиции.

Поэтому развитие группы у Бенниса и Шепарда происходит через две большие фазы — зависимость и взаимозависимость, каждая из которых включает три подфазы.

Первая фаза: зависимость и власть

Сначала возникает зависимость-подчинение. Участники ориентируются на ведущего, ждут структуры, разрешений и правильных ответов. Неопределённость группы компенсируется фантазией о том, что лидер знает, что должно происходить.

Интересно, что при этом группа может много говорить — но преимущественно о чём-то внешнем. Разговор становится способом не встречаться с тревогой, вызванной самой ситуацией группы.

Затем появляется контрзависимость. Участники начинают оспаривать власть ведущего, критиковать формат, правила, компетентность лидера или само устройство группы.

Возникают поляризации: одни защищают ведущего, другие атакуют его, третьи стараются дистанцироваться от конфликта.

С терапевтической точки зрения принципиально важно, что Беннис и Шепард не рассматривают эту борьбу просто как сопротивление. Чтобы стать группой, участникам необходимо перераспределить ответственность и перестать воспринимать ведущего как единственный источник порядка.

Третья подфаза — разрешение проблемы зависимости. Постепенно группа обнаруживает, что способна существовать и действовать без постоянного управления извне. Участники начинают принимать больше ответственности за происходящее между ними.

Именно здесь становится возможным переход от вопроса «Кто здесь главный?» к гораздо более сложному: «Как мы будем жить друг с другом?»

Вторая фаза: взаимозависимость и близость

Но освобождение от зависимости от ведущего ещё не создаёт зрелую группу.

Возникает новая проблема — насколько близкими могут стать участники.

Первая подфаза получила название enchantment — очарование. После напряжённой борьбы предыдущего периода может возникнуть переживание удивительной гармонии: «Наконец-то мы настоящая группа».

Участники становятся теплее друг к другу, растёт сплочённость, появляется удовольствие от принадлежности. Однако такое единство отчасти может быть идеализацией.

Поэтому далее возникает disenchantment — разочарование. Становится заметно, что люди всё-таки разные, близость не всегда приятна, некоторые участники раздражают, кому-то уделяется больше внимания, возникают ревность, разочарование и страх потери собственной автономии.

И наконец появляется consensual validation — согласованное признание реальности друг друга.

Зрелость означает уже не фантазию о совершенном единстве, а способность видеть группу и её участников более реалистично — со своими симпатиями, ограничениями, различиями и конфликтами — и оставаться в контакте.

Для гештальт-терапевта эта модель особенно интересна тем, что она различает две задачи, которые легко спутать: освобождение от власти и способность к близости.

Можно стать независимым от ведущего, но оставаться эмоционально изолированным. И наоборот — стремление к близости может существовать вместе с сильной зависимостью.

Зрелая группа требует и отдельности, и связанности.

Уильям Шутц и FIRO: включённость → контроль → близость

В 1958 году Уильям Шутц предложил модель FIRO — Fundamental Interpersonal Relations Orientation.

Она стала одним из наиболее компактных способов описания того, какие вопросы возникают у человека при вхождении в группу.

Шутц выделял три фундаментальные межличностные потребности: Inclusion — включённость; Control — контроль; Affection — привязанность, близость; позднее Шутц использовал также понятие openness — открытость.

В контексте развития группы они обычно выходят на первый план именно в такой последовательности.

Включённость: «Есть ли здесь место для меня?»

Первая задача связана ещё не с глубокими отношениями, а с принадлежностью.

Кто я здесь? Замечают ли меня? Хочу ли я вообще стать частью этой группы? Можно ли мне говорить? Насколько группа хочет видеть меня среди своих участников?

Внешне эта стадия может выглядеть довольно спокойно. Люди знакомятся, рассказывают о себе, изучают правила.

Но под поверхностью идёт важная работа по формированию границы «внутри — снаружи».

Человек постепенно принимает решение: «Это моя группа».

Контроль: «Кто определяет происходящее?»

Когда вопрос принадлежности хотя бы частично решён, появляется следующая проблема — власть.

Кто может влиять? Кто задаёт направление? Насколько я обязан подчиняться? Могу ли я менять происходящее? Что произойдёт, если я не соглашусь с ведущим или большинством?

Поэтому борьба за влияние оказывается не случайной помехой групповой работе, а способом выяснить устройство отношений.

Близость: «Насколько близко мы можем быть?»

Только после некоторой определённости относительно принадлежности и власти становится возможным более глубокий вопрос — эмоциональная близость.

Можно ли показывать уязвимость? Нуждаться в другом? Проявлять тепло? Отказываться от близости? Выбирать, с кем я хочу быть ближе, а с кем дальше?

Важное достоинство FIRO состоит в том, что Шутц различает не только желание человека получить что-либо от группы, но и то, насколько активно человек сам это предлагает другим: включает других, контролирует, проявляет привязанность.

Поэтому два человека могут одинаково нуждаться в контакте, но вести себя противоположно. Один активно приближается. Другой ждёт, чтобы приблизились к нему.

Шутц предполагал, что цикл включённость → контроль → близость может повторяться в долгоживущей группе. При приближении расставания некоторые вопросы могут возвращаться в обратной последовательности: сначала меняется эмоциональная близость, затем распределение влияния, а в конце вновь возникает вопрос идентичности — «кто я без этой группы?»

Для практики это очень удобная микрокарта.

Иногда ведущему вовсе не требуется определять глобальную «стадию группы». Достаточно спросить: сейчас группа занята принадлежностью, властью или близостью?

Маккензи и Лайвсли: от принадлежности к взаимности

В 1984 году К. Рой Маккензи и Джон Лайвсли предложили модель, созданную уже непосредственно для понимания групповой психотерапии.

Для них группа постепенно приобретает всё более сложную структуру отношений. Каждая новая developmental-задача становится возможной благодаря тому, что произошло раньше.

Первоначальная модель содержала шесть стадий: вовлечение → дифференциация → индивидуация → интимность → взаимность → завершение.

Вовлечение — Engagement

Главная задача — создать группу, к которой люди эмоционально принадлежат.

Возникают идентичность группы, первые формы сплочённости и ощущение общей судьбы.

Большое значение имеет переживание универсальности: обнаружение того, что мои трудности не делают меня совершенно отдельным от остальных.

На этой стадии группа ещё плохо выдерживает сильные различия и негативные чувства. Слишком ранняя конфронтация может переживаться не как терапевтическая работа, а как доказательство небезопасности группы.

Дифференциация — Differentiation

Затем группа должна пережить обнаружение различий.

Участники перестают быть просто «людьми с общей проблемой». Становятся заметны различные характеры, способы контакта, потребности и ценности.

Возрастает количество конфликтов. Но главной задачей становится не устранить их, а выработать способность группы существовать при различиях.

Именно здесь постепенно формируются механизмы конструктивного разрешения конфликта.

Индивидуация — Individuation

Когда различия между участниками уже могут выдерживаться, внимание смещается к внутреннему миру каждого человека.

Группа становится пространством более интенсивного индивидуального исследования.

Человек способен спрашивать не только: «Почему он так со мной поступает?», но и: «Что происходит со мной рядом с ним?»

В центре оказываются инсайт, самоисследование, привычные межличностные паттерны и собственная ответственность за их воспроизводство.

Интимность — Intimacy

Далее становятся возможными более интенсивные отношения непосредственно между членами группы.

Это уже не просто самораскрытие.

Человек начинает переживать другого как эмоционально значимого именно здесь, внутри группы.

Возникают привязанность, злость, симпатия, разочарование, ревность, благодарность.

Отношения перестают быть только материалом для рассказа и становятся самим терапевтическим материалом.

Взаимность — Mutuality

На более зрелой стадии появляется способность одновременно заботиться о собственных интересах и видеть другого.

Группа всё меньше напоминает несколько индивидуальных процессов, происходящих рядом, и всё больше становится системой взаимного влияния.

Участники способны брать ответственность не только за собственное самовыражение, но и за качество создаваемого между ними контакта.

Завершение — Termination

Расставание становится последней developmental-задачей.

Возникают темы потери, оценки пройденного пути, незавершённых отношений и переноса приобретённого опыта за пределы группы.

Позднее Маккензи предложил более компактную клиническую модель из четырёх стадий: engagement → differentiation → interpersonal work → termination, объединив несколько зрелых стадий в большую фазу межличностной работы.

Именно модель Маккензи особенно хорошо показывает, что сплочённость — только начало терапевтической способности группы.

После того как человеку стало безопасно среди других, начинается значительно более сложная работа: обнаружение различий, себя самого в отношениях и собственной ответственности за контакт.

Сьюзен Уилан: развитие группы можно попытаться измерить

Integrated Model of Group Development — IMGD — Сьюзен Уилан интересен тем, что соединяет идеи многих более ранних авторов: Биона, Бенниса и Шепарда, Такмена и других, но одновременно пытается сделать developmental-модель доступной эмпирическому исследованию.

Уилан выделяет четыре основные стадии и отдельную фазу завершения.

1. Зависимость и включённость

Участники ещё значительно зависят от лидера.

Особенно важны безопасность и принадлежность.

Люди осторожны, редко открыто выражают несогласие и стараются понять, какие формы поведения в группе допустимы.

Вместо непосредственной работы может возникать то, что Уилан называет pseudo-work: внешне содержательное общение, которое одновременно позволяет группе избегать более тревожных вопросов.

2. Контрзависимость и борьба

Когда первоначальная безопасность появляется, группа начинает переносить различия.

Возникают несогласие, подгруппы, борьба по поводу целей и методов работы, критика лидера.

Уилан рассматривает конфликт как важную developmental-задачу.

Без возможности открыто выражать несогласие трудно создать реальное доверие: внешняя гармония ещё не говорит о том, что человек уверен в праве иметь собственную позицию.

3. Доверие и структура

После переработки части конфликтов резко меняется качество коммуникации.

Группа способна более открыто обсуждать роли, нормы, распределение ответственности и собственные способы взаимодействия.

Участники всё яснее понимают взаимозависимость: добиться результата можно не вопреки другим людям, а благодаря координации с ними.

4. Работа и продуктивность

Большая часть энергии уже не расходуется на выяснение принадлежности, власти и базовых норм.

Группа способна направлять её на основную задачу.

В терапевтической группе аналогом такой продуктивности становится возможность сравнительно быстро входить в глубокую работу, использовать обратную связь, выдерживать конфликт и восстанавливать контакт без постоянного вмешательства ведущего.

Завершение

Для групп с определённым сроком существования Уилан отдельно описывает прекращение работы.

Оно может временно возвращать конфликты и тревогу более ранних стадий, но одновременно позволяет интегрировать опыт группы.

Уилан разработала Group Development Questionnaire — GDQ, измеряющий выраженность процессов первых четырёх стадий. Исследования рабочих групп обнаруживали, что у групп, существовавших дольше, было меньше высказываний зависимости и борьбы и больше высказываний, ориентированных непосредственно на работу. Это не доказывает, что каждая терапевтическая группа проходит один и тот же линейный путь, но делает модель Уилан интересным примером попытки перевести developmental-теорию в измеряемые показатели.

Для гештальт-терапии здесь особенно интересен вопрос: сколько энергии группы сейчас уходит на регулирование самой группы, а сколько доступно для работы с возникающими фигурами?

Линда Шиллер: а действительно ли конфликт всегда должен предшествовать близости?

Большинство классических developmental-моделей имеют похожую последовательность: сначала формирование группы, затем борьба за власть и дифференциация, и лишь затем — глубокая связанность.

Линда Яэль Шиллер поставила эту последовательность под сомнение.

Наблюдая женские группы, она обнаружила, что продуктивная конфронтация часто становится возможной не до формирования близости, а благодаря уже возникшей связанности.

Так появилась relational model of group development — реляционная модель развития группы. Позднее Шиллер применяла её шире, в том числе при работе с группами людей, для которых особенно важны безопасность, опыт потери, травматизации или социального бессилия.

Модель содержит пять фаз.

1. Pre-affiliation — предшествующая принадлежности фаза

Как и в других моделях, группа начинает с осторожности.

Участники проверяют, можно ли здесь находиться, насколько безопасны другие и ведущий, стоит ли эмоционально инвестировать в эти отношения.

2. Establishing a relational base — создание реляционной основы

И вот здесь появляется важное отличие.

Следующим шагом становится не борьба за власть, а создание связей.

Люди находят сходства, устанавливают отношения друг с другом и с ведущим, постепенно приобретают телесно и эмоционально переживаемое чувство безопасности.

Необходимо не просто рационально знать, что группа безопасна, а получить опыт: «Здесь отношения выдерживают моё присутствие».

3. Mutuality and interpersonal empathy — взаимность и межличностная эмпатия

Связь усложняется.

Теперь участники способны видеть не только сходство, но и различия.

Можно переживать: «У меня иначе — но я понимаю тебя».

Возникает возможность показывать уязвимость и одновременно интересоваться опытом другого человека.

Для ведущего важна не позиция внешнего эксперта, а эмоционально присутствующее участие при сохранении профессиональных границ.

4. Challenge and change — вызов и изменение

И только теперь центральной developmental-задачей становится конфликт.

Участник способен сказать другому: «Я с тобой не согласен». «Мне больно от того, что ты делаешь». «Я злюсь». «Я хочу, чтобы наши отношения изменились».

Но разница состоит в том, что конфликт возникает внутри уже созданных отношений.

Поэтому задача звучит не как победа одного над другим, а как способность удержать связь через конфликт.

Именно это Шиллер считает одной из ключевых форм развития.

5. Separation and termination — расставание

Группа интегрирует опыт, участники признают значимость возникших связей и одновременно учатся существовать без них.

Последняя задача вновь требует удерживать связь и отдельность одновременно.

Классическая последовательность часто выглядит как принадлежность → власть/конфликт → близость → дифференциация; у Шиллер — принадлежность → создание отношений → эмпатическая взаимность → конфликт и изменение.

Это очень существенная поправка ко всем линейным моделям.

Ведущему недостаточно спросить: «Почему группа избегает конфликта?». Иногда более точный вопрос звучит иначе: «Достаточно ли отношений уже создано, чтобы эта группа могла позволить себе конфликт, не переживая его как угрозу распада?»

Для групповой гештальт-терапии эта идея особенно созвучна полевой позиции: одна и та же конфронтация может быть развитием в одном поле и преждевременным разрушением контакта — в другом.

Что получается, если наложить модели друг на друга

Если поместить все эти модели рядом, становится видно, что они описывают разные уровни одного и того же группового процесса: жизненный цикл группы, повторяющиеся состояния, развитие отношений, способность выдерживать различие и постепенный перенос ответственности от ведущего к группе.

При всех различиях возникает одна общая закономерность.

Зрелая группа — это не группа, где все любят друг друга и больше не конфликтуют.

Скорее это группа, которая способна выдерживать одновременно принадлежность и различие.

«Я с вами — и я не такой, как вы».
«Я могу быть близко — и могу сказать нет».
«Я могу нуждаться в группе — и оставаться отдельным».
«Я могу быть затронут другим человеком — не переставая быть собой».

С гештальт-точки зрения именно здесь особенно хорошо видна природа Self как процесса, возникающего на границе контакта. Группа постоянно предоставляет человеку возможность обнаруживать себя не в изоляции, а в ответе на присутствие другого.

Почему конфликт является необходимой частью группового развития — и почему он не всегда должен возникать раньше близости

Многие классические модели помещают конфликт между первоначальной принадлежностью и зрелой близостью: так происходит у Кепнер, Зинкера, Ялома, Такмена, Бенниса и Шепарда. Однако это не единственная возможная последовательность.

Реляционная модель Линды Шиллер показывает, что в некоторых группах именно предварительно возникшие отношения, взаимность и чувство безопасности делают продуктивный конфликт возможным. Поэтому вопрос ведущего состоит не только в том, «готова ли группа конфликтовать», но и в том, какое количество связи необходимо именно этому полю, чтобы различие не переживалось как угроза отношениям.

При этом сам конфликт остаётся важнейшим показателем развития. У Кепнер это контрзависимость. У Зинкера — конфликт и идентичность. У Ялома — борьба и проверка. У Тукмана — storming. У Спаньуоло Лобб более современным языком это описывается как разрушение прежних определённостей и способность довериться новизне.

Это позволяет иначе смотреть на один из самых тревожных моментов для начинающего ведущего.

Когда участники перестают быть удобными, начинают критиковать группу, ведущего и друг друга, это далеко не всегда означает распад.

Иногда распадом была бы как раз невозможность этого сделать.

Если группа может существовать только при условии согласия, она ещё не очень хорошо умеет поддерживать различие.

Задача ведущего поэтому состоит не в том, чтобы как можно быстрее вернуть гармонию, а в том, чтобы помочь конфликту превратиться в контакт, а не в разрушение или хроническое избегание. Но для некоторых групп путь к такому конфликту действительно лежит через предварительно созданную связанность.

Но и сплочённость не является конечной целью

Есть зеркальная опасность: романтизировать сплочённость.

Сильное чувство «мы» действительно может создавать безопасность и связано с терапевтическим результатом.

Но группа, которая слишком дорожит собственной гармонией, может начать вытеснять несогласие.

Тогда появляется негласное требование: не злиться, не разрушать хорошую атмосферу, не сомневаться в ценности группы, не критиковать ведущего.

Именно поэтому модели Зинкера, Спаньуоло Лобб, Коула и Риз, а также Шиллер особенно полезны: зрелость понимается не как максимальное слияние, а как возможность сохранить контакт с различием и новизной.

И наконец — группа должна суметь закончиться

Последняя developmental-задача конечной группы парадоксальна.

Сначала терапевт помогает людям создать отношения. Потом участники долго учатся выдерживать эти отношения. А затем им приходится отказаться от самой группы.

Поэтому завершение активирует далеко не только благодарность.

Могут появляться раздражение, обесценивание группы, желание закончить раньше времени, фантазии продолжить встречи без терапевта, внезапные пропуски, возвращение давно решённых конфликтов.

Это можно видеть не только как сопротивление расставанию, но и как попытки организма найти форму для предстоящей потери.

В хорошем завершении происходит ещё один переход:

«эта группа поддерживает меня» → «что из способности быть в этой группе теперь стало моей собственной способностью?»

И здесь особенно точно звучит формулировка Спаньуоло Лобб об «излучении магии группы».

Группа заканчивается, но возникший в ней способ вступать в контакт может продолжаться.

Несколько карт одной территории

Различные теории группового развития не обязательно конкурируют между собой.

Они могут описывать процессы разного масштаба.

Кепнер, Зинкер, Спаньуоло Лобб, Ялом, Тукман, Беннис и Шепард, Маккензи и Уилан помогают увидеть биографию группы.

Бион показывает состояния, в которые группа может многократно переходить.

Коул и Риз помогают отслеживать развивающиеся способности — отдельность, близость и функционирование группы как целого.

Шутц предлагает компактную карту трёх фундаментальных вопросов — включённости, контроля и близости.

Шиллер напоминает, что для некоторых групп связь и безопасность могут быть условием продуктивной конфронтации, а не её результатом.

Фоукс обращает внимание на создаваемую участниками матрицу отношений.

Роджерс показывает постепенное углубление подлинности контакта.

Психодрама напоминает о микропроцессе отдельной встречи.

И, пожалуй, наиболее полезная позиция ведущего заключается не в вопросе: «На какой стадии находится моя группа?», а в более сложном наборе вопросов:

Какую developmental-задачу группа сейчас пытается решить? Как она организует контакт? Что сейчас невозможно выразить? Какое различие группа ещё не может вместить? Где находится лидерство? Какова степень связанности? И что должно появиться сейчас, чтобы следующим стало возможным нечто новое?

Это уже очень близко к гештальтистскому now-for-next: видеть группу не как объект, который необходимо провести через заранее известную последовательность, а как живой процесс, в котором из настоящей ситуации постепенно возникает следующая возможность.

Литература и основные источники

1. Spagnuolo Lobb M. Il now-for-next nella psicoterapia di gruppo: la magia dello stare insieme. Un modello di intervento gestaltico nei gruppi. Quaderni di Gestalt. 2012;1:51–62. DOI: 10.3280/GEST2012-001006. Первоисточник
2. Cole P. H., Reese D. New Directions in Gestalt Group Therapy: Relational Ground, Authentic Self. Routledge, 2018. Русское издание: Коул П. Х., Риз Д. «Действенный подход. Задачи психотерапии XXI века». Первоисточник
3. Cole P. H., Reese D. Relational Development in Gestalt Group Therapy. Group. 2013;37(3):185–218.
4. Kepner E. Gestalt Group Process. В: Beyond the Hot Seat: Gestalt Approaches to Group. Cleveland Gestalt Institute tradition.
5. Zinker J. The Developmental Process of a Gestalt Therapy Group. В: Beyond the Hot Seat: Gestalt Approaches to Group.
6. Yalom I. D., Leszcz M. The Theory and Practice of Group Psychotherapy. 6th ed. Basic Books, 2020. Первоисточник
7. Bion W. R. Experiences in Groups and Other Papers. Routledge.
8. Rogers C. R. Carl Rogers on Encounter Groups. Harper & Row, 1970.
9. Foulkes S. H. Introduction to Group-Analytic Psychotherapy: Studies in the Social Integration of Individuals and Groups.
10. Tuckman B. W. Developmental Sequence in Small Groups. Psychological Bulletin. 1965;63(6):384–399. Первоисточник
11. Tuckman B. W., Jensen M. A. C. Stages of Small-Group Development Revisited. Group & Organization Studies. 1977;2(4):419–427.
12. Burlingame G. M., McClendon D. T., Yang C. Cohesion in Group Therapy: A Meta-Analysis. Psychotherapy. 2018;55(4):384–398. DOI: 10.1037/pst0000173. Первоисточник
13. Bennis W. G., Shepard H. A. A Theory of Group Development. Human Relations. 1956;9(4):415–437. Первоисточник
14. Schutz W. C. FIRO: A Three-Dimensional Theory of Interpersonal Behavior. New York: Rinehart, 1958. Первоисточник
15. MacKenzie K. R., Livesley W. J. Developmental Stages: An Integrating Theory of Group Psychotherapy. Canadian Journal of Psychiatry. 1984;29(3):247–251. DOI: 10.1177/070674378402900311. Первоисточник
16. Wheelan S. A. Group Processes: A Developmental Perspective. Allyn & Bacon, 1994; Wheelan S. A., Hochberger J. M. Validation Studies of the Group Development Questionnaire. Small Group Research. 1996;27(1). DOI: 10.1177/1046496496271007. Первоисточник
17. Schiller L. Y. Stages of Development in Women’s Groups: A Relational Model. In: Kurland R., Salmon R. (eds.). Group Work Practice in a Troubled Society: Problems and Opportunities. 1995. Первоисточник
18. American Society of Group Psychotherapy and Psychodrama. Материалы о классической структуре психодраматической сессии: warm-up, action, sharing.